Loading Posts...

Декабристы в Сибири: служение Отечеству и людям

Декабристы в Сибири: служение Отечеству и людям
Заключенные в тюремной камере.

Последнее обновление:

5 февраля 1882 года в газете «Русские ведомости» опубликован небольшой некролог: «Умер замечательный человек по своей судьбе — Дмитрий Завалишин, последний из живых знаменитых декабристов. Последние годы он жил в Москве в гостинице «Петергоф», сотрудничал с московскими журналами, писал воспоминания. Его «Записки декабриста» — один из самых подробных рассказов о жизни декабристов в Сибири».

Отправляя их на каторгу, Николай I рассчитывал, что декабристы сгинут в полном забвении вместе со своими конституциями, Сенатской площадью и плану по освобождению России от рабства. Однако многие из них примут сибирскую каторгу не как наказание, а как поприще своей жизни.

В XIX столетии сибирская земля каждый год пополнялась множеством приговоренных на ссылку или каторгу. Но лишь декабристы сумели внести гигантский вклад во все сферы жизни Сибири, что определило развитие этого края на многие десятилетия вперед.

Но как это удалось людям, лишенным всех гражданских и политических прав? Что помогло в тех невероятно тяжелых условиях каторги и ссылки не пасть духом, сохранить верность идеалам и продолжить служение Отечеству и людям?

Во глубине сибирских руд

1827 год, Сибирский тракт. Бездорожье, при подъезде к Чите сплошные сопки. Часто каторжникам приходится подниматься в гору пешком, тянуть за собой лошадей. По обочинам дороги стоят местные жители, готовые по христианскому обычаю протянуть арестантам хлеб и воду. Но конвой пресекает любые контакты. Это не просто каторжники, а государственные преступники.

Власти подавили бунт в тот же день, когда он и начался, — 14 декабря 1825-го года. Во время следствия декабристы содержатся в Петропавловской крепости. Специально для этого казематы разбиты на одиночные камеры. Полная изоляция. Охрана бдительно следит за тем, чтобы узники не переговаривались. Сырость, крысы, стекла, не пропускающие дневного света. Чтобы не сойти с ума и поддерживать хоть какую-то иллюзию общения, декабристы придумывают свою тюремную азбуку.

К июлю 1826 года завершился суд, были объявлены приговоры. Пятеро казнены, остальные лишены всех чинов и дворянства и осуждены по одиннадцати разрядам. Более ста человек приговорили к каторжным работам сроком от двух до двадцати лет с дальнейшим поселением в Сибири.

Сибирь первой половины 19 столетия – край почти безлюдный. Из 46-миллионного населения России там проживало чуть более полумиллиона. Романовы просто не понимали, что с ним делать. На освоение края необходимы были колоссальные инвестиции, которых у государства не было.

Первую партию декабристов из восьми человек привезут на Благодатские рудники в октябре 1826 года. Среди прибывших два князя: Сергей Волконский и Сергей Трубецкой. С утра до ночи в нечеловеческих условиях, в полусогнутом положении, они будут добывать свинцовую руду бок о бок с обычными каторжниками. Многим декабристам не исполнилось еще и тридцати. В Сибири этим очень молодым людям придется провести лучшие годы своей жизни. Восставших на Сенатской площади раскидали по всей Сибири. Кого-то ждали рудники, кого-то тюремное заключение. Большую часть отправили в Читинский острог.

24 февраля 1827-го, Чита. На каторгу доставляют бывшего морского офицера, участника кругосветного плавания, а ныне государственного преступника Дмитрия Завалишина. Он осужден Верховным уголовным судом на пожизненные каторжные работы. Надеяться на амнистию наивно. Позже Дмитрий Иринархович будет вспоминать, какое страшное чувство безысходности охватило его тогда. И как в памяти вдруг всплыл случай, который произошел с ним в детстве.

На стене в его комнате висела карта России, и семилетний Дима всегда поражался, какую огромную часть занимает на ней Сибирь и какую маленькую – европейская часть страны. Но самое интересное, что когда он вставал посередине карты, взгляд его упирался в место, именуемое «Читинский острог». И вот Завалишин попал в этот самый острог. Продуваемые со всех сторон строения – две наскоро соединенные крестьянские избы, а вокруг высокий забор.

И спать, и мыться, и работать декабристам приходится в кандалах. Каторжники колют лед, расчищают улицы. Работают на так называемой «чертовой могиле». Это ров, который тянется вдоль Сибирского тракта, туда стекается вода со всех читинских улиц. После каждого дождя приходится начинать все заново.

Через три года, в 1829-ом, Николай Первый разрешил снять с декабристов кандалы. Тех, у кого закончился срок каторги, начали отпускать на поселение. Их разбросали по всей Сибири маленькими группами на максимальном отдалении друг от друга. От Тобольска до Охотского моря, от границы с Китаем и Монголией до Якутска и Нижнеколымска. Император боялся нового заговора, поэтому места ссылки постоянно меняли.

Любой официальный заработок был декабристам запрещен. Им назначили пособие 4 рубля 35 копеек серебром в месяц. Этих денег хватало разве что на пропитание. Снять комнату – тем более, построить дом – невозможно. Для сравнения: средний чиновник тогда тратил около 65 рублей в месяц.

После многочисленных ходатайств ссыльным разрешили выделить по пятнадцать десятин земли. По мнению властей, их должен был кормить именно труд, причем на промерзшей земле. Местные племена жили скотоводством и рыбной ловлей. Немногочисленные крестьяне по старинке пользовались сохой, а урожаи получали крошечные.

Место ссылки Завалишина – Чита. Там его уже несколько лет ждет невеста Аполлинария, дочка местного горного начальника Смольянинова. От отца семье осталась только небольшая пенсия, которой ни на что не хватало, а также ветхий дом.

На плечи Завалишина ложится забота не только о своей жене, но и об ее семье: матушке и сестрах. Сам он денег от родственников не получает. Земледелие – единственный источник выживания. Все надежды на мешок семян, который он выписал из Петербурга, потратив практически все годовое пособие. Кроме мешка семян, все богатство Завалишина – блестящее образование. Он в совершенстве владеет одиннадцатью языками. Это поможет ему наладить хозяйство и выжить в суровых условиях.

Он овладел бесчисленным количеством профессий, которые только могут пригодиться в этих условиях. Проштудировав иностранные учебные пособия, он начинает экспериментировать со средствами труда, сроками и методами сельскохозяйственных работ. Местные крестьяне над ним смеются, но уже со следующего года, увидев результаты, начинают перенимать его опыт.

Дмитрий Завалишин собирает урожаи даже экзотических фруктов. Он превращает свой дом в Чите в опытную оранжерею, где постоянно плодоносят авокадо, лимонные деревья и ананасы.

Выйдя на поселение, возделывать сибирскую землю принялись и те декабристы, кто получал богатую помощь от родственников. Даже Сергей Волконский сам пахал и сеял пшеницу. Князь отрастил длинную бороду и ходил в заштопанной крестьянской одежде. Он стремился стать максимально независимым в финансовом плане от своих родственников, поэтому стал активно заниматься земледелием. Он выращивал зерно и продавал его на ярмарке. Его хозяйство начинает приносить большую прибыль. Бывший князь нанимает местных дворовых, рабочих, расквартированных военных и исправно платит им.

В Вилюйске, где даже летом земля отмерзает лишь на семьдесят сантиметров, Матвей Муравьев-Апостол берется за выращивание картофеля. В Селенгинске бывший моряк Константин Торсон успешно выращивает арбузы и дыни. Владимир Бечаснов в селе Смоленщина Иркутской области сеет коноплю и строит маслобойку. В Ялуторовске Евгений Оболенский и Николай Басаргин покупают мельницу. Со временем она перерастет в большой мелькомбинат, который станет основой экономики этого города.

Не всем женам удалось последовать за своими мужьями-декабристами в Сибирь. И вопрос не только в их личном выборе. Известие о смерти сына Волконских, маленького Николая, оставленного на попечение родных в Санкт-Петербурге, вызвало сильнейший резонанс в обществе.

Анастасия, молодая жена Ивана Якушкина, молила мужа разрешить ей поехать за ним. В письмах она уверяла, что готова быть последней крестьянкой, лишь бы не терпеть разлуки. Но Якушкин, узнав о трагедии Волконских, попросил ее остаться и заниматься воспитанием сыновей. Ведь царский указ не позволял брать с собой в Сибирь детей.

Знаменитый дом Лавалей-Трубецких петербуржцы называли дворцом. На первом этаже мраморный пол, украшавший когда-то дворец римского императора Тиберия. Во время балов и званых обедов здесь собиралась вся столичная аристократия. Из этого дворца княгиня Екатерина Трубецкая отправляется за мужем-декабристом в Сибирь. Теперь ее дом – покосившаяся изба. Вместо резных каминов – печка, которую топят по-черному. Вместо витражей и атласных штор – закопченное слюдяное оконце.

Но постепенно жизнь декабристов налаживается. У Трубецких появился хороший дом в Иркутске. Возле него всегда толпились нищие, поскольку знали, что здесь им помогут. Другой иркутский дом, принадлежащий уже Сергею Волконскому, стал настоящим культурным центром. Для Марии Волконской из Петербурга выслали рояль. Инструмент, укрытый медвежьими шкурами, тащили на санях через всю Сибирь. Привезли и другие музыкальные инструменты, и местные жители впервые услышали их звуки на вечерах Марии Николаевны.

За возможность быть рядом со своими мужьями женщинам пришлось жертвовать своим здоровьем и жизнью детей. Рожали они в Сибири много, но смертность была очень высокая. С потерей близких в ссылке столкнулся каждый декабрист. В возрасте тридцати лет умерла Аполлинария, жена Завалишина. Он похоронил ее рядом с тем же храмом, где их когда-то венчали. Причину скоропостижного заболевания врачи установить не смогли. Смерть супруги повергло Дмитрия Иринарховича в глубокую депрессию. Боль утраты он пытался заглушить благотворительной деятельностью.

Не пропадёт ваш скорбный труд

С появлением в Сибири декабристов во многих населенных пунктах открылись первые больницы и аптеки. Среди участников переворота был и врач – Фердинанд Вольф. Доктор Вольф в строжайшей тайне лечил не только других декабристов, но и чиновников и простых людей. Официальная медицинская практика для него, государственного преступника, была под запретом.

Однажды к ссыльному лекарю привезли женщину в тяжелейшем состоянии. Ему удалось ее вылечить. Пациентка оказалась женой крупного золотопромышленника. В благодарность он предложил Вольфу слиток золота и мешочек с китайским чаем. Врач отказался от золота и взял только чай.

Пораженный бескорыстием этого человека, золотопромышленник решил во что бы то ни стало добиться разрешения Фердинанду Богдановичу заниматься любимым делом. Его ходатайство дошло до самого Николая Первого, и император, понимая, что в Восточной Сибири не хватает докторов, разрешил ему практиковать официально.

Низкий уровень медицины – не единственная проблема середины девятнадцатого века. Подавляющая часть населения этого края неграмотна. Даже в богатых купеческих семьях читать и писать умеют не все. Дмитрий Завалишин, как и многие другие декабристы, начинают заниматься дома с крестьянскими детьми. Самых бедных учат бесплатно. Далеко не всем затея Завалишина пришлась по душе. В надзирающие органы понеслись доносы.

Ялуторовск. Прошло двести лет с тех пор, как сюда приехали декабристы. Но каждое утро группа школьников идет по дороге мимо рощи, которую когда-то посадили декабристы, направляясь в школу имени декабристов. Школьники знают, чем обязана Сибирь этим людям.

Уроки грамоты здесь часто проводят в классе, где полностью воссоздана обстановка той самой первой школы, которую открыл в Ялуторовске Иван Якушкин. Школа работала по так называемой «Ланкастерской системе», которую русские офицеры освоили еще в Европе, когда армия стояла там после победы над Наполеоном. Суть метода в том, что старшие ученики обучают младших. Это позволяет при минимуме затрат научить как можно большее количество детей.

Еще до восстания на Сенатской площади многие декабристы использовали метод Белла и Ланкастера в своих частях среди солдат. У Якушкина тоже был опыт – он обучал крестьянских детей в своем имении. В одном классе собирались дети разных сословий, возрастов и подготовки. Многие из них могли получать знания и делать домашние задания только в этих стенах. Ведь в крестьянских домах зачастую не было света, а дети целыми днями занимались домашним хозяйством.

Несмотря на то, что Якушкину на первый урок привели всего четырех мальчиков, к концу месяца в школе училось уже 44 ребенка. Родители привозили детей даже из соседних, более крупных населенных пунктов. Парадоксально, но декабристы — государственные преступники – стали играть все большую роль в общественной и политической жизни региона. В Чите Завалишин пользовался особым авторитетом даже у чиновников. А местные жители между собой и вовсе называли его «Адмирал Читинский».

В Государственном архиве Забайкалья хранится уникальный документ – план строительства Читы 1862 года. Ссыльный декабрист был одним из главных его авторов. Сегодня Чита – это крупный город с развитой промышленностью, а в 19 веке это был маленький населенный пункт на границе с Китаем, которому принадлежала большая часть земель вдоль Амура. Такое положение значительно осложняло развитие торговли в регионе.

В то время Амур считался абсолютно непроходимой рекой с множеством порогов. И только морской офицер Дмитрий Завалишин был уверен, что Амур судоходен. Правда, в своих беседах с губернатором ссыльный умалчивал, откуда у него появилась такая подробная информация о реке. А узнал он об этом на каторге в Читинском остроге, когда вместе с другими заключенными планировал побег в Америку.

Судно для этих целей должны были построить преданные заключенным караульные солдаты. План побега рухнул, но собрать данные о русле Амура Завалишин успел через живших здесь старообрядцев. Под его влиянием Николай Муравьев, бывший тогда генерал-губернатором Восточной Сибири, предпринял Амурскую экспедицию. На спорных территориях в срочном порядке построили русские поселения, фактически застолбив нужные земли для России.

1 августа 1851-го на мысе Куегда был основан населенный пункт, который в будущем станет городом Николаевск-на-Амуре. Далее еще несколько теперь уже крупных городов: Благовещенск, Хабаровск и Владивосток. В 1858 году с Китаем был заключен Айгунский договор. К России отошли огромные амурские территории. Были присоединены сегодняшние Приамурье, Сахалин и Камчатка. Генерал-губернатор вошел в историю как Николай Муравьев-Амурский. А Завалишин так и остался в тени.

Кроме того, его возмутили нарушения, допущенные в ходе колонизации. Но генерал-губернатор понимал, что царская милость скоротечна, поэтому и спешил сделать как можно больше в максимально короткие сроки. Отсюда, как говорится, и неизбежные перегибы.

Но Дмитрий Иринархович не успокаивается. Во все инстанции он шлет письма об этих нарушениях. В итоге все это надоедает местным чиновникам, и происходит уникальный в истории случай: Завалишина выдворяют назад, в центральную часть России.

Он далеко не единственный декабрист, сыгравший важную роль в развитии края. В 1845 году открывается Русское географическое общество. Символично, что в Петербурге его члены заседают на Мойке, 14 – в бывшем доме декабриста Ивана Пущина. В 1850 году вице-председателем общества становится Михаил Муравьев, брат декабриста Александра Муравьева. Кроме того, в 1851-ом именно в сибирском Иркутске открывается одно из первых отделений общества. Его библиотека тогда практически полностью состояла из книг декабристов.

Члены РГО тайком от власти сотрудничают со ссыльными декабристами, которые занимаются научными исследованиями Сибири. Именно восставшие на Сенатской площади составили первые точные карты многих сибирских земель, описали местное население, флору и фауну.

В Красноярске декабрист Михаил Митьков начинает вести наблюдение за климатом Сибири. Он бесплатно проводит метеорологические исследования по просьбе петербургского академика Купфера. Эти данные потом будут использованы многими учеными.

Михаил Фотиевич смертельно болен — у него туберкулез. Несмотря на болезнь, он по несколько раз в день выходит на мороз. Измеряет температуру и давление воздуха, даже фиксирует форму облаков. В течение десяти лет в одиночку Митьков проводит исследования такого масштаба, какие под силу лишь целой метеостанции.

Проходили годы, вдали от родных, в суровых сибирских условиях. Но даже в самые сложные, трагические минуты декабристы не позволяли себе ни на секунду остановиться. Они продолжали ставить перед собой новые цели и искать неожиданные применения своим силам и талантам. Именно это помогло многим ссыльным сохранить веру в себя и свои идеалы, продолжить служение Отечеству, а подчас и просто не сойти с ума.

Спустя почти два века в доме декабриста Петра Муханова в Иркутске по-прежнему холодно и нечем топить. В городском реестре этот дом числится годным для жилья, и в нём живёт несколько семей. Попав сюда, как будто окунаешься в атмосферу девятнадцатого века. Подобные дома декабристов сохранились и в других городах Сибири. Многие из них таят в себе удивительные тайны, связанные с декабристами.

1935 год, Ялуторовск. Обычная сибирская семья покупает полуразвалившийся старинный дом. Первым делом новые хозяева принимаются за ремонт и к своему удивлению находят под полом старинную бутыль, внутри которой спрятано послание. Написано оно было в 1849-ом Матвеем Муравьевым-Апостолом. В нем он описал собственную жизнь в данном городе и поместил перечень всех остальных декабристов.

Его потомок, Кристофер Муравьев-Апостол, прочитал впервые эту записку гораздо позже, когда вернулся из эмиграции в современную Россию. Кристофер восстановил родовой дом Муравьевых на Старой Басманной и оформил на него аренду. Несколько раз в году он собирает здесь потомков декабристов. Сейчас это единственный музей декабристов в Москве.

Пётр Еропкин – потомок Дмитрия Завалишина. Ещё в детстве он слышал, что предок его похоронен на территории Даниловского монастыря. Пётр уже отчаялся найти могилу прапрадеда, и вдруг один из служителей указал на группу надгробных плит. На этом месте когда-то находилось кладбище, на котором и был похоронен Дмитрий Иринархович, однако в 1930-х годах многие могилы были уничтожены.

Выходя на Сенатскую площадь, они мечтали дать людям свободу. Их подвиг и трагическая расплата за него разделили историю России на до и после. Но без Сибири этот подвиг был бы неполным. Именно там их мысли и мечты обрели реальное воплощение. Не на бумаге – на деле.

Бесплатные школы и больницы, культура быта и радость труда на земле, открытия в науке и познание неизученных просторов. Это были первые шаги. Но именно с таких, казалось бы, простых шагов начиналась новая история – не только Сибири, но и России; история, которая и сегодня, спустя двести лет, неотрывно связана с декабристами.

Loading Posts...